7 сентября 2009 г.
10:37
Почтенной публике предлагается ремикс на украинскую тему по отрывку работы Моммзен Т. История Рима . Поскольку заподозрить автора в прорусских настроениях или личном знакомстве с господином Путиным физически невозможно, то попробуем использовать некие выдержки из его работы как матрицу с нашим, украинским вложением, с целью уяснить себе возможные варианты нашего развития как государства. Из этого исследования мрачно следует, что Украина как государство в принципе не может состояться в том системном варианте, который нам был навязан конструкторами "оранжевых" революций. Да и таких целей они себе никогда и не ставили. У них свои, далеко идущие, глобалистские интересы, в которых мы играем незавидную роль настила на охраняющий Россию ров с дерьмом, по которому этим господам сподручней будет крушить российские оборонительные рубежи, потому как Россия и до ныне остается единственной в мире страной, способной нанести США , так называемый "непоправимый ущерб", и то что Штаты могут уничтожить Россию скажем 10 раз, а Россия Штаты только 4, принципиального значения не имеет. Наш же интерес в том, что бы попытаться понять на что мы можем рассчитывать в этой игре, имея на руках те карты, которые мы и имеем. Естественно что наш выигрыш может состоять лишь в том, что бы остаться субъектом политических отношений, сохранить лицо или написать красивое хайку перед тем как сделать себе "сепуку".
Так что, помолившись, и начнем.

Еще раз предупреждаю, что в этом тексте я буду подставлять словак Украина и украинцы в те места, где господи Т. Момзен пишет Рым и рымляне. Потому то и называется это исследование "ремикс" на тему.

"В глазах правителей рабы стояли на одном уровне с рабочим скотом, их снабжали пищею в таком размере, чтобы они могли хорошо работать, и держали, пока они могли работать, а затем сбывали с рук, как теперь сбывают старых лошадей. Никому и в голову не приходило привязать раба к дому хорошим обхождением, никто не думал создать рабу семью и сколько-нибудь человеческую обстановку, считалось необходимым поддерживать между рабами недружелюбные, завистливые отношения. Тут видим мы в самом ярком проявлении ту беспощадность, которая свойственна капиталу, и таков уже был дух времени, таковы были не смягченные религиею отношения богатых к бедным, то, что тогда было общераспространенным, теперь представляется прямо ужасным. В хозяйственности украинскому землевладению нельзя отказать: украинцы — сельские хозяева любили свое дело, вкладывали в него много труда и личного интереса и извлекали из почвы все, что она могла дать. Мелкое земледельческое хозяйство отличалось от крупного только своими размерами, в мелких держали меньше рабов (наемных работников),— и хозяин, и его дети сами принимали участие в тех работах, какие в хозяйствах крупных исполнялись исключительно рабами (наемными работниками).
1. Доходы сельское хозяйство приносило очень небольшие. Для того чтобы при изменении количества населения в Италии, при возрастании политического значения Рима и при развитии его торговли сохранить для сельского хозяйства хоть прежние условия, нужен был бы ряд мер. Нечего, конечно, и говорить, что украинское правительство не могло их обдумать и провести,— наоборот, считая нужным непременно ублажать городскую чернь дешевизною хлеба, оно искусственно понижало цены на хлеб (завозили не качественные но дешевые "ножки Буша") и допустило — можно сказать, само нанесло — несколько сильнейших ударов земледелию в Украине\ Далее идет пространное объяснение механизма который собственно и разрушил сельское хозяйство, по причине того, что завозные дешевые продукты очень быстро вытеснили с рынков местные, хоть и более качественные но более дорогие, по причине неразвитости технологий и отсутствия больших аграрных предприятий с высоко развитыми технологиями. Маленькие хозяйства совершенно не способны конкурировать с большими производствами, и потому наше сельское хозяйство просто обречено на вымирание, что собственно мы ныне и наблюдаем. \ При таких условиях мелкое землевладение стало быстро исчезать и владельцы небольших участков в лучшем случае обращались к возделыванию винограда или оливкового дерева, т. е. добывали продукты, составлявшие предметы вывозной торговли, а то и прямо сбывали свою землю крупным помещикам (скажем производство рапса на бензин).
Промышленность, во всех отраслях которой употреблялся наемный труд, тоже развивалась, но далеко не столь значительно, как торговля, необычайное же развитие получили различные торговые и промышленные предприятия. Стремление к приобретению богатства, к увеличению своего благосостояния охватило мало-помалу всю нацию. Считалось долгом совести и порядочности аккуратно вести свои денежные дела и увеличивать, а не проживать полученное наследство. Общим экономическим правилом было участвовать небольшими долями состояния во многих предприятиях, а не вкладывать весь капитал в какое-нибудь одно, этим и объясняется замечательная прочность римских состояний. И богатства отовсюду стекались в город Рим, который в это время в денежном отношении стал для всех других государств тем, чем теперь является в Европе Англия. Богатства частных лиц были громадны, и состояние, какое в Греции имел лишь один богатейший человек, в Риме считалось самым средним.
Гражданское равенство, уже нарушенное образованием фактически замкнувшегося кружка правящей знати, еще более пострадало от образования могущественной денежной аристократии. Среди представителей ее распространился взгляд, что для «порядочного человека» неприлично что-либо брать непосредственно за свои услуги, и поэтому не только все высшие должности исполнялись без какого-либо вознаграждения, но и различные услуги всегда оказывались римскими аристократами друг другу без всякого вознаграждения, даром . В частности парламентарии и сенаторы тоже не брали денег за свой труд.( Тут мы у себя имеем дикое падение нравов, поскольку наши олигархи еще требуют за грабеж народа еще и зарплату, при чем высокую.)
Применение такого правила полагало резкую грань между теми, кто зарабатывал себе хлеб трудами своих рук, и теми, кто никакого вознаграждения за свой труд не брал, между поденщиком, ремесленником и даже низшим чином на военной службе, с одной стороны, и богатым помещиком, негоциантом или штабным офицером — с другой.
Около 218 г. Гай Фламиний провел закон, который запрещал сенаторам и их сыновьям принимать участие в казенных подрядах и вести заморскую торговлю. Мысль отстранить от участия в финансовых предприятиях тех, кто по своему положению в администрации находился в исключительных условиях сравнительно с другими, по существу мысль верная. Практических последствий для аристократии закон этот, впрочем, не имел, так как развитие торговых компаний доставляло множество способов обходить это запрещение, но было чрезвычайно богато последствиями это разграничение законом политически властвующей аристократии от аристократии чисто финансовой: все следующее столетие римской истории наполнила собою упорная борьба денежной аристократии и властвующей знати.
Таковы были плоды капитализма, и это были еще не самые худшие. За чрезмерным развитием денежного хозяйства не замедлили явиться и более ужасные его результаты: во все стороны общественной жизни проникла глубокая безнравственность, человеколюбие и патриотизм заменились господством подлейшего эгоизма. Лучшие люди — и их было еще немало — понимали весь вред такого одностороннего развития экономической жизни страны. Многие, особенно партия реформ, задумывались над необходимостью придать всему народному хозяйству другое направление, вернуть в прежней мере и интерес к земледелию, и почтение к занятию им. Но помимо того, что частая смена должностных лиц препятствовала сколько-нибудь последовательным мерам в таком направлении и не было уже и того средства, о котором они мечтали, уже и само земледелие пропитано было ядовитым духом финансовых спекуляций. С тех пор как дешевые цены на хлеб заставили мелких собственников продать свои земли капиталистам, к земледелию применялся исключительно труд рабов, и оно стало поэтому тоже чисто денежною спекуляцией. Римское гражданство, прежде бывшее общиною свободных и равных людей, все заметнее и заметнее распадалось на два класса: господ и наемных и рабов — и в одном развивалось равнодушие к нижестоящим, в другом — ненависть и озлобление к стоящим в лучшем положении. Начинали таять духовные силы нации, падала она и в физическом отношении,— в общем, население Рима за II столетие резко уменьшилось. (ну мы сумели этот процесс провести за каких ни будь 10 лет) Сельское хозяйство оставалось в том же печальном положении, как в конце предшествующего периода. По-прежнему капитализм разрушал хозяйство мелких собственников. Не развивались нисколько и ремесла, и промыслы. Торговля же и денежные обороты украинских капиталистов были по-прежнему значительны и даже еще усилились. Рядом с политическою олигархиею, которая правила через сенат, создалась могущественная олигархия капиталистов, в руках отдельных лиц скопились колоссальные богатства, которые давали возможность их обладателям оказывать заметное влияние и на политические дела. Коринф был разрушен именно по настояниям этой финансовой олигархии, которая и захватила в свои руки огромные торговые обороты Коринфа. По требованию той же группы капиталистов основана была Нарбонна (ну почти нефтепровод Набуко), город, важный в торговом отношении, хотя по политическим соображениям сенат не сочувствовал основанию этой колонии.

Спутниками высокого развития денежного хозяйства явились и здесь, как это всегда бывает, чрезмерная роскошь, склонность к мотовству, к грубым чувственным удовольствиям. Роскошь страшно развилась в Риме, но это была не изящная роскошь, которая является как цвет культуры, а роскошь грубая, доступная пониманию людей и совершенно лишенных чувства изящного, та роскошь, которая ценит не художественность, а редкость и дорогую цену того или другого предмета. Огромные деньги тратились, например, на общественные игры для того, чтобы выпустить на арену сразу 100 львов. Возводились огромнейшие раззолоченные дворцы, стоившие, по крайней мере, в сто раз дороже, чем стоил обыкновенный удобный дом. Распространился обычай носить дорогие одежды, на стол и на убранство пиров делались затраты прямо чудовищные. В столице новое направление в нравах и в умах господствовало всесильно, не слышалось против него даже и такого, в сущности, безрезультатного протеста, как недавние еще речи Катона. (Что то я не слышал у нас протестов против дикой роскоши олигархов. Народ шумно сглатывает слюни)
Как всегда, и в эту эпоху смешение народов вело к смешению религиозных представлений. Глубоко встревоженная мысль человека того времени повсюду искала ответа на разные волновавшие ее и не разрешенные вопросы, она поднималась на все высоты и бросалась во все бездны. Как почва с истреблением вековых лесов быстро покрывается сорными растениями, так с исчезновением веры быстро занимают ее место всевозможные суеверия. Во всех слоях римского общества, от высших до низших — или, вернее, от низших до высших,— распространились, особенно через приезжих, всевозможные верования и культы, взращенные в жаркой и душной атмосфере Востока.
Среди политической, умственной и нравственной распущенности развивался чудовищный мистицизм. Множество людей предпринимало религиозные странствования по обетам, в Киеве имели огромный успех разные пророки и пророчицы. Дошло до того, что в эпоху борьбы с союзниками парламент под давлением общественного мнения однажды должен был издать несколько распоряжений согласно указаниям одной гадалки. Наибольшее распространение получил и был почти официально признан культ пессинунтской Матери Богов ( конечно это прежнее рождение Сандея Аделаджи), а культов тайных или запрещенных существовало великое множество.
Но Рыму, в отличии от Киева очень повезло в том отношении, что он был прямым наследником высочайшей культуры Греции, а нам, как образцы высот духа, предлагается мак-дональс и попкорн в кинушке с боевиками и примитивной порнухой.
В управлении делами внутри государства восстановленная Ющенко олигархия действовала так, как всегда действуют совершенно неспособные люди. Постановления проводились не целиком, а лишь в тех своих частях, которые были непосредственно выгодны членам правящей олигархии, в других же и иногда важнейших вопросах они или оставлялись без применения, или и прямо нарушались. Когда немедленно после смерти Суллы началась сильнейшая агитация в пользу возобновления хлебных раздач (индексация песий и зарплаты бюджетникам) и возвращения трибунам всей полноты их прежней власти, парламент последнее требование отклонил, хлебная же раздача была восстановлена, но эта полууступка, как все вообще полууступки, не удовлетворила тех, кто требовал большего, и раздражила тех, кто не считал нужным ничего уступать.
Затем начались страстные нападки на сенаторские суды. Суды эти действовали, бесспорно, самым неудовлетворительным образом: были неоспоримо установлены многочисленные случаи подкупа судей, стало как бы признанным порядком вещей, что чиновникам предоставлялось сколь можно больше грабить и притеснять провинции, а затем, путем подкупа судей, они как бы вносили вознаграждение в пользу членов партии, остававшихся в Киеве, и не подвергались никакой ответственности. Если некоторые из наиболее бессовестных представителей власти и были наказаны то по существу ничего от этого не менялось, потому что тот «народ», который толкался в Риме на Майдане и избирал должностных лиц, сам был ничуть не лучше парламента. Что было за это время во внутреннем управлении сделано сколько-нибудь полезного, то прошло не под давлением демократической оппозиции, а благодаря усилиям партии умеренных реформаторов-консерваторов. Но партия эта не блистала талантами и не могла направить на серьезную работу силы правительства, ничтожного по своим способностям и занятого только борьбою с оппозициею, столь же ничтожною в смысле дарований и государственных идей.
Таким образом, дело было уничтожено: опять столичная чернь кормилась на счет провинций, снова денежная аристократия выдвинулась на первое место и от приговора ее судов, далеко не беспристрастных, трепетали правительственные чиновники. По-прежнему всякий демагог мог нарушать правильное течение государственной жизни и извращать смысл постановлений закона. Естественным продолжением произведенных перемен было требование, чтобы наказаны были сподвижники Суллы. Требования эти уже и раздавались, но для Тимошенко и для Януковыча согласиться на это значило поднять руку на самих себя, поэтому они заставили демократов отказаться от этих требований, и этот отказ лучше всего свидетельствует и о несерьезности программы демократов, и о слабости их партии.
Было очевидно, что парламент более не может править государством, но ясно было и то, что не может исполнять эту задачу и партия демократическая. Никогда дела Украины не шли так плохо, так позорно, как в десятилетие после смерти развала Союза. Парламент вел дело так, что люди, жившие под властью Киева, не имели ничего из тех выгод, которые государство обязано доставлять своим подданным: не существовало более ни личной безопасности, ни покровительства законов и спокойного управления, ни обеспеченных торговых сношений, ни ненарушимой целости государства. Не только люди, способные наблюдать и мыслить, видели упадок государства — он ощущался всеми, его чувствовал всякий, кто чем-либо торговал или покупал хоть меру хлеба, временами страшно дорожавшего благодаря спекуляциям.

Было бы несправедливо винить за все это одно правительство. Оно, бесспорно, было и плохо, и виновато, но так же плоха и виновата была и вся нация, которая уже почти не давала простых, твердых людей, любивших прежде всего и больше всего свою родину, готовых жертвовать для нее своим достоянием, трудом и самой жизнью. Теперь богачи стремились лишь к обогащению, солдаты не хотели повиноваться, командиры были или безрассудно самоуверенны, или трусливы, демагоги только разжигали дурные страсти толпы. Но правительство, во всяком случае, было не способно править, а когда правительство не может править, оно теряет свое разумное основание, перестает быть законным, и кто имеет возможность его свергнуть, имеет и право это сделать. Не скоро только оказываются налицо люди, способные это выполнить и — главное — способные установить новое правительство.
….все понимали, что олигархия править не может, и огромное большинство возложило свои надежды на демократию и этим дало ей силы победить. Но и демократия оказывалась бессильною взять в свои руки руководительство всем государством. Приходилось признать, что государство может вновь выйти на путь спокойного существования только тогда, если власть будет сильна, если она во всей полноте будет в одних руках. Захватить такую власть мог, очевидно, только человек, опиравшийся на военную силу. В данную минуту Помпей и Красс оба стояли во главе армий, следовательно, только тот или другой и мог это сделать. Каждый из них мечтал об этом, и каждый опасался другого. И тот и другой под разными предлогами держали свои армии в сборе и на военной ноге, хотя уже давно истек законный срок, в какой они должны быть распущены. (а вот нам военный переворот вряд ли грозит. У нас нет касты военных, "офицерской косточки". Наши генералы выросли из прапорщиков и каптёрщиков. Ну не все конечно, но большинство точно.)
В столице оппозиция, видя свое бессилие захватить власть, довольствовалась тем, что на каждом шагу мешала правительству, дискредитировала его и раздражала.
Думаю что приведенных исторических параллелей более чем достаточно, что бы увидеть, что система выстроенная на принципе "максимальная прибыль любыми средствами" необходимым образом приводит себя к саморазрушению. С того времени прошло около двух тысяч лет, и мы можем увидеть тому множество подтверждений. Но вот есть тут один момент, который может нас заинтересовать. Современный историк может сказать, что Римская империи прекратила свое существование в 476 г. на Западе, между тем как на Востоке она существовала, по крайней мере, до 1453 г. Какие причины позволили этой части империи прожить еще тысячу лет? Думаю, что в самом общем плане, можно сказать, что так же, как западную империю разрушило нравственное состояние народа, так и восточная, впитав в себя определенные формы христианства, те что мы ныне называем православием, смогла прожить долгую и славную жизнь. Хотя и она пала, когда причины приведшие её к бытию были исчерпаны.
Ну, и какова мораль? Очевидно, что такая форма общества, как нынешнее украинское государство, отягощенное всеми возможными нравственными пороками, чья идеология состоит или с банальностей относительно благосостояния граждан при либеральной рыночной форме общественной жизни, или с откровенной мифологизации событий и личностей, которые имели совершенно иной исторический смысл и значение, чем тот, который им приписывают, не может не разрушится. Что мы и наблюдаем повсеместно. Историю делают личности, но личности рождает народ. И каков поп, таков и приход. То есть они взаимно порождают друг друга.
Есть еще один момент, имеющий важное, если не решающее значение для судеб страны. Это отсутствие того, что ныне называют элитой. Демократические процедуры и около демократическая демагогия создали у народа впечатление, что человек которого выбрали в парламент автоматически становится политической элитой. Но на деле все не так просто. Элита в первую очередь связана с профессиональностью. А что такое профи? Это не только человек досконально владеющий своим делом, но, особенно это касается политиков, это человек, который реализует себя в этом деле. У нас же получается так, что к власти приходят люди от бизнеса, где они в основном развиваются, а политика для них как бы случайный приработок. И потому, как всякие временщики они спешат урвать что можно, а как бизнесмены реализуют свое жизненное кредо "максимальный доход любой ценой". Исторически сложилось так, что у Украины не было ни своего дворянства, ни своей профессиональной управляющей прослойки, и когда дело доходит до самостийности, то сами стоять мы явно не можем и регулярно падаем в очередные руины. Ну и как нам после этого жить? Лично я не вижу каких ни будь принципиальных решений. Все что можно сделать, это пытаться быть честным и справедливым на своем месте, и ждать, когда общий политический процесс вынесет нас к каким-то берегам, или растворит в мутных своих водоворотах и водопадах.

Как-то раз великий украинский мудрец, Принц Гутама из рода Шакьев, сидя под деревом боддхи (шо на полтавщине) с ужасом осознал, что, не смотря на то, что гарем у него просто ломится от толпы лучших в мире украиночок, мерседесы уже не помещаются в конюшни, что даже последний клерк его офиса воротит свое мурло от черной икры, крабов и француских вин, бо остогыдлы воны вже ему просто до тошноты ( а хочется ж хлопцю черного хлиба з салом та часнычком, та мутного и мицного самогону. Але ж то не камильфо будет. Хто ж признается), а щастя то ваще, ну ваще, никакого.
И тут то он все и понял, взлетел ясным он соколом пид риднэ небо полтавське, упав селезнем на озеро шо тут недалеко, выбралси с трудом на берег, по скользкой глине и пропел такую гатху – «… люби друзи. Не ищите убежища вне себя, будте сами для себя убежищем…». Дело было ранним утром, брахмамухутра по староукраиньськи, ну и разбудил своими дикими криками селян. Народ прибег к тому дубу боддхи, ну и спрашивает – чого ж це ты, вражый ляше, побудыв людей шо пры служби паньский цилый божый день пупок соби надрывають. Ну шоб не долго тут гутарить, стали принца Гаутаму, за то что он народ побудыв, зваты Буддой.
Тот ж видит что народу собралось чымало, и решил сказать шановному товарыству пару гречных та доладных слив. Вот грит, смотрите – «мы видим: все это гибнет, как эти комары, мошки и прочие твари, как травы и деревья, возникшие и исчезающие. Но что говорить о них: поистине, есть и другие, высшие – великие лучники, владыки земли Судьюмна, Бхуридьюмна, Лазаренко, Кравчук, мент Луценко и другие; Буш старший, Рейган и другие цари, что на глазах всех родичей, оставив великое богатство, перешли из этого мира в тот мир. Но что говорить о них: поистине, есть и другие, высшие (ну типа жидо-масонов). – Но что говорить о них: поистине, среди всего прочего высыхают великие океаны, обрушиваются горные вершины, склоняется полярная звезда, обрываются нити ветра, опускается земля, уходят со своего места боги. Что пользы от наслаждений желанным мерсом, или даже бугатти с феррари, в подобном круговороте бытия? В этом круговороте бытия я словно лягушка в безводном колодце». Ну, народ конечно же, просто опешил, то есть попадали с коней, кто был на коне, кто на возе, то с ними ничего такого не случилось, но все поняли что мужика вставило. Начали приставать, что курнул, де достал, ну и все такое. Долго Будда препирался с мужиками, за счастье в личной жизни и преимущества самогону перед колёсами и травой, но вскоре понял, что ловить тут ему нечего, народ токо галушки, местных девок и ганжу признает. А про остальное то тут звыняйте, в академиях не обучены.
Ну шож ему бидному прынцу було робыты. Запряг вин пару волив сиренькых, та, тыхенько так, поихав соби по чумацькому шляху спочатку в Крым, прыбавилси солью, шоб бабки на дорогу иметь, тай поехал по странам хде «говорят на иных языках», прям до Гималаев, ну и дальше, за перевал. Бо говаривали встречные, шо есть там такие люди, шо интересуютьси просвтлением, ниравной и прочей хренью, от которой прыстийному человику пользы, шо от вши в кожуху. Ну, грят, что жисть его там сложилась не очень. После «кращых в свити украинских дивчат» он больше не мог себе найти подходящую телку, так и мытарствовал бобылем до махапаранирваны. Но был он человеком добрым, подручным в хозяйстве, и тутошний народ и поныне помнит о нем. Но на исторической родине тоже память какая никакая осталась. Помнит народ, что как-то якийсь пяный москаль всих побудыв серед ночи. И места таки остались – буды называютьси. И еще стали собакам буды ставить, чтобы по ночам не выли, и не будили уважаемое панство.
Так что наркотикам бой. Токо сало и самогон спасут родину.

Нынешняя наша политическая элита, не зависимо от "цвета кожи" явилась на свет Божий практически из ничего. Будучи клерками в системе управления собственностью советского государства, они очень энергично перераспределили эту собственность в своё частное владение.
Но беда то в том, что в отличии от западных капиталистов, которые добывали свои состояния в непрестанной конкурентной борьбе с государством, обществом и конкурентами на рынках, наши собственники просто мелкие воришки, которые получив как бы наследство, просто не умеют им управлять. И при таком положении дел мы просто обречены на тот упадок, в котором мы и пребываем последние десятилетия. Тот орган управления, рада, которую они создали, по существу является просто клубом собственников, и эти люди продолжают делать то одно, что они и умеют делать - воровать. Всеми мыслимыми и не мыслимыми способами, превратив этот орган просто в театр абсурда, да и просто в шоу под предводительством неустанного борца за свободу Савика Шустера.
То есть если ситуация сохранится в том виде в котором она была все эти годы, то очередные "руины" нам гарантированы. Естественно возникает вопрос - "что делать", поскольку "кто виноват" оно как бы понятно. Думается что для того что бы что-то в обществе изменилось нужны актуальные времени идеи, и что бы эти идеи овладели массами. Собственно говоря мы говорим о возможном устройстве общества, которое бы позволило с максимальной пользой для граждан Украины, распоряжаться имеющимися в стране ресурсами. А они были очень даже высокими, на момент перехода от тяжелого совецкого прошлого, в светлое и радостное настоящее. В этом светлом настоящем наивысшей человеческой ценностью была определена незалежнисть Украины, хотя от чего и для кого она будет независимой особо не декларировалось. Достаточно было запустить жупел проклятого москаля, который точыть кров из непорочной и практически святой Украины, и толпы "национально озабоченных" граждан, проживающих в регионе, который под теми москалями почти что никогда и не был, не считая пару десятков лет, ( что по масштабам истории вообще нуль ) стали сразу носителями аутентичнои национальнои свидомости, принуждая остальную часть страны подчинится из пониманию государственной жизни. Хотя, честно говоря, никакого понимания, за всеми этими воплями как бы и не просматривается. Потому как "украина для украинцив" идея древняя как мир, и ни к чему кроме социальных крушений не приводящая.
А основной вопрос политический он есть вопрос о собственности. И вопрос этот нелицеприятно вопрошает - кому принадлежат природные ресурсы и основные средства производства в стране?
Ну и ответ почти очевиден - это все собственность граждан Украины. И в этом месте четко просвечивается жлобство националистов, которые утверждают, что эти ресурсы собственность только этнических украинцев, остальные граждане тут не при делах. Если не нравится - чемодан, вокзал и нафиг отсюда. Не говоря уже о явном правовом нигилизме такой позиции, не лишним было бы напомнить, что Украины в том виде в котором ее нам отдали советы, правители СССР слепили вовсе не по этническим признакам, и весьма многие регионы, ныне входящие в ее состав отродясь украинскими не бывали . Так что тут явно можно нарваться на серьёзное сопротивление
тех граждан Украины, которые, как и весь советский народ, в свое время, трудились на то, что бы страна стала тем, чем она была в 1990 году. Одним из ведущих государств мира. И помнится как тогдашние национальные лидеры вещали с экранов телевизоров о том, что мы кормим клятых москалив, а уж самих то себя просто запакуем чисто в шоколад. Запаковали - просто в дерьмо.
Ну и что нам с этим всем ныне делать? Типа - бачылы очка що бралы, то йиштэ щоб повылазылы…
Да в том то и дело что и не видели, и не брали. Обдурили этот несчастный народ сладкими посулами и обобрали, чисто как у Шевченка написано.

Опыт рациональный и опыт иррациональный. Но может ли опыт быть опытом и не быть рациональным, то есть разумным. Или мы в слово рацио, рациональное, вкладываем какой иной смысл. Но что есть опыт вообще, в принципе? Это некое мое личное событие. Может ли любое событие быть не рациональным, не разумным? Но если даже и может, то какой от него мне толк. Ну "колбасило"меня нереально как. Ныне народ именно так изъясняет свой опыт. Вопрос - событие, это нечто вне меня, или это некое мое действо, мое собственное состояние? И что, могут у меня быть неразумные, то есть не поддающиеся идентификации состояния? Или речь о том, что любое чувство не может быть выражено в словах, поскольку слова только указывают на объект, и ясно что в слове сладкое нет сладости. Это банально. Это к тому что обычно под рациональным имеют в виду словесно логическое действо, некий языковый опыт. И этот опыт реален в своем собственном пространстве, в пространстве языка и речевой деятельности. Он самоценен и в большой мере самодостаточен. И этот опыт не имеет отношения к чувствам и эмоциям, которые, как я подозревают, и составляют этот самый не рациональный опыт. Но если то что я переживаю в какой -то другой, не словесной деятельности, не может быть мной идентифицировано, то оно и не имеет для меня никакой ценности, и вряд ли это можно в принципе назвать опытом. Надо быб тщательнее определяться с понятиями, они только кажутся понятными..

По случаю моей неубывной тоски за небом сакартвело, поймал в свое время на телик аджару, ну и посматриваю по случаю ностальгии. И вот нонче танцы смотрел. Просто гордость народа. Мальчики энергичные такие, шустрые. На Никушу, сына моего похожи. Девочки вот на грузинок не похожи. Но я о том, что танцы то такие воинственные, мочалят друг друга кинжалищами, за милую душу. Вот и создают у народа ощущение, что они прям лютые воины, преисполненные отваги и безупречности. Но вот там не показали грузинских мамочек )) а они, ну очень любят, своих мальчиков. И вряд ли держали их в детстве в черном теле и спартанских нравах. Даже совсем наоборот. Так что воевать они таки не только не склонны но и не могут. А вот мысль в том, что и не надо им этого делать. Слишком уж интеллигентные и образование они для такого гнусного и не благодарного занятия как война. И я это без всякой иронии. Как могут воевать люди, которые по пьянке говорят о любви и Боге, вместо того что бы бить друг другу морды.

Ну до чего ж красивы горы что прямо в окне моего дома. Первая невысокая гряда темные, почти черные ели. А следующая гряда, просто из белых кружев. Ну нет слова тут бессильны. Ну мо если б Пушкин какой...

      Высшей целью человеческой жизни является самопознание, поиск — везде, где и насколько это возможно — поиск смысла моего присутствия в этом мире в целом, и "здесь и сейчас" в частности. Для уяснения себе своих возможностей,  мы также страстно изучаем  законы пространственно-временной связи окружающих нас явлений, упорядоченных в определенные классы, — законов их случайного здесь-и-теперь-так-бытия. Эти законы мы ищем не из любви к законам, не потому что испытываем к ним какое-то особое уважение и привязанность, а ради нашей эффективности в деле освоения мира, в стремлении сделать этот мир нашим, своим, человеческим миром
Но человек в своей обыденной жизни склонен заполнить сферу абсолютно сущего и высшего добра, сам того не замечая, конечными вещами и благами, с которыми он обходится в своей жизни так, "как если бы" они были абсолютными. И вместо ценностей духовных, вместо "доброго, светлого, вечного" человек принимает как абсолютные такие конкретные вещи как крьера, богатство, нация, с любимый человек. Эта подмена ведет нас к фетишизму и идолопоклонничеству. И если суждено человеку выйти из этого душевного помрачения, он обязан научиться двум вещам. Он должен, во-первых, посредством самоанализа осознать своего "идола", занявшего у него место абсолютного бытия и добра; а во-вторых, он должен разбить вдребезги этого идола, т. е. вернуть эту чрезмерно обожаемую вещь на ее относительное, конечное место в конечном мире. Тогда сфера абсолютного вновь появляется — и тогда только состояние духа человека позволяет ему самостоятельно философствовать об господстве абсолюта над миром и над нами самими.
 Вышесказанное относится к сфере самопознания. Но есть еще также и сфера самореализации,- пространство, в котором мы делаем реальными те истины и смыслы, которые были открыты нами на наших путях поиска, которые длятся уже не одну тысячу лет. Потому как, уяснив себе, что высшие ценности имеют приоритет над ценностями обыденности,мы, тем не мене, остаемся жить в сфере здесь-и-сейчас-так бытия, но наше движение в этих пространствах обыденного должно быть адекватно законам этого мира. То, что мы должны быть адекватными физическим законам, просто очевидно. Речь идет о законам которые управляют отношениями между людьми. И тут же мы впадаем в сомнение относительно того, что существуют некие законы, управляющие нашим поведением. Люди почти уверены,что наше поведение определено нашим свободным решением и волевым усилием. Но мы, как существа разумные, следуем основной потребности разума, потребности единства. "Все что обьединяет - истинно..." Это та цель, которая невидимо, как и всякая цель, движет поведением разумных существ, как сказал бы падрэ Тэяр дэ Шарден, к точке Омэга.

Странное какое-то ощущение. Как будто то, что ты сам переживал имеет меньшую информационную ценность чем увиденное по ТВ. А пережить пришлось все, хотя и совсем не длительное, время правления Звиада Гамсахурдии. Именно тогда и было иницирована установка на политику "Грузия для грузин". Жил я тогда в самом Тбилиси, и все что происходило касалось непосредственно меня и моих ближайших друзей не грузин. Хотя друзей грузин у меня там не меньше. Да и сказать: учитывая что жена моя - грузинка, по линии Давиташвили и Церетели. Ну те кто знает, что это за фамилии, тот знает. Но я тут исключение, можно сказать единственный прецедент. Так вот давление на "не грузин" было очень сильным и практически тотальным. Поню как мы прощались провожая "последнего русского", которому пришлось уезжать в Россию по случаю практической невозможности выжить, гдето работать, чтото делать. Особо активно выдавливались осетины. Когда угробили Звиада, я даже гордился грузинами, сумевшими стать выше этого шовинистского бреда. Война с Абхазией, на которую сами же напали была проиграна, как и Цхинвали отошел миротворцам в управление. У меня осталось устойчивое подозрение что грузинам, конечно тем кто рулит, действительно нужны территории без населения, без осетин и абхазов. Это жеш какие деньжищи...

Так что, про свободу и независимость - это все расхожие словесные штампы, для манипуляции сознанием публики. Хотя и Россия тут такой же капиталист, с его неуемной жаждой с стяжательству. Века ничего не меняют, люди все так же безжалостно убивают друг друга "за метал"

Над нашей родиной дым... В очередной раз зверею от мысли, что ради чьих-то меркантильных интересов людей убивают сотнями и тысячами. Совершенно без зазрения совести...

Вот смотрю концерт посвященный кобзарю, и приходит в голову, что все это надбання было нажито во время советской власти. Во всяком случае это все у меня было на слуху всегда.

Ну вот думал что хуже некуда, но то вино что сегодня купил оказалось еще хуже чем можно было себе по предыдущим проколам. За такую продукцию во времена Сталина просто бы расстреляли, при Хрущеве посадили, при Брежневе пожурили. А сегодня мол ничего личного, просто бизнес по украински. Когда русские чего притормаживали, грузинские и молдавские вина скажем, то они москали кляти. А сейчас у нас то грузинское вино имеет разве что цену, потому что в бутылках там вообще не вино, уж я то знаю. 20 лет жизни в Грузии...

В наше время, когда приколизм стал почти религией, а поприкалываться над чем либо вообще чуть ли не святым делом, хочется послушать мудрых.


Талмуд предупреждает, что идущий по совету злоумышленников и грешащий кончит посидалищем в среде насмешников? Эти ведь не грабят среди бела дня, а лишь сотворяют атмосферу пустоты и безверия.

Тора учит нас основам судопроизводства и охраны общественного устройства, но эта сторона – ее внешняя оболочка. Абсолютная задача правдоискателя не может ограничиваться одним соблюдением закона, а непременно перекидывается на поиски богосозерцания и очищение сердца. Дальше всего от отправной точки к познанию Творца находится успокоившийся в цинизме насмешник. По сути своей он – злоумышленник, умеющий краснословно оправдать свою греховность.

Непросто донести эту мысль до людей в наши дни. Избитые активными гитлеровскими и сталинскими злотворствами, мы склонны к доброжелательной снисходительности по отношению к пассивному на вид безбожному либеральному посидалищу. Но именно оно выделено Талмудом и Зоаром как суть зла. Посидалище насмешников именуется тайноведами Великим Смешением – Эрев Рав*1, разъедающим все святое и грозящим существованию нашему еще пуще злоумышленников, которых шелухой возметает ветер. Наши святители предрекали, что в конце дней вылезет наружу эта сила не столько из среды народов мира, сколько из самого стана Израилева.

Сказал бы кто сегодня, что начавший с преступлений немецкого изверга кончит бездумным либерализмом, то за малоумного сочтут такого человека. Но именно такова логика мудрецов Израиля, да и ход истории привел нас сам к этой точке: не покаявшееся истинно в нацизме и коммунизме человечество одолеваемо либерализмом Великого Смешения.

ОГЛАВЛЕНИЕ

"Разумный человек должен подавлять свою речь и свой ум. Последний он должен подавлять Понимающим "Я" (джнана-атман).

Это Понимающее "Я" затем он должен подавить великом "Я" (махан-атман; буддхи или интеллект).

А его он должен подавить Спокойным "Я" (шанта-атман)." (Катха III.13)

Этот отрывок имеет отношение к различным стадиям умственного сознания: 1) обычный блуждающий ум;

2) джнана-атман или Понимающее "Я"; думающий ум;

3) махан-атман или Великое "Я" (Интеллект или буддхи), как частица Космического разума, которая присутствует во всех нас и которая связывает нас с Космическим Разумом;

4) шанта-атман или Спокойное "Я", авьякта или абстрактный, либо тонкий интеллект, кото­рый является связующим звеном между "я" и умственным комплексом.

Контроль над прессой – это контроль над обществом, поскольку подавляющей бездумной части любого общества (толпе) можно внушить что угодно: можно победу выдать за поражение, агрессора за жертву, войну за нефть – за войну ради свободы. Контролировать саму прессу достаточно просто – деньгами. За деньги «свободный журналист» будет вещать то, что прикажут с самым «честным» и «независимым» видом. Более того, если он деньги получает в иностранной валюте или хранит их в другой стране, ему и приказывать не надо – он автоматически будет вести пропагандистскую войну против «своей» страны в пользу того государства, от которого зависит сохранность его денег. Как-то обозреватель ОРТ Леонтьев простодушно упрекнул коллег, необдуманно радовавшихся какому-то поражению США: дескать, чему вы радуетесь, если доллар упадет, пропадут все ваши накопления. Сегодня нет необходимости иметь журналистами только евреев. Тот же православный Доренко защитит США лучше американских евреев – ведь у него там поместье, деньги, там его будущая родина. А в России все эти познеры, киселевы, сванидзе находятся в командировке – выполняют боевое задание. Причем для США они все вместе стоят дешевле одного стратегического бомбардировщика, а разрушают и обессиливают Россию эффективнее всех ВВС США – и абсолютно искренне.

Вот поживешь в селе с всякими немцами да французами и тогда понимешь на сколько близок тебе русский человек, славянский дух. И дело даже не в языке, с этим у нас все в порядке. Дело в закрытости, ориентации на себя, западного человека. Хотя все конечно люди, все человеки, и есть о чем поговорить и о чем поспорить.

Прошли с камрадами трехдневный маршрут к водопаду Шипот, от станции Славское. Погода не то что бы катастрофически не приемлемая, но и солнца за эти дни нам так и не удалось увидеть. Но дело не в погоде, а в том ощущении какой-то жалости, которую испытываешь глядя на "недолуге" дитя. Народ в основном пьяный, дороги разбитые "ву мать", грязище - типа смеси навоза с грунтом соперничает разве что с вонью, которая достает даже наше, тренированное в пригородных электричках, обоняние. На этом фоне вспоминалось кликушество наших политиков относительно нашей врожденной европейскости, и нашего участия в НАТО.

Еду в пригородной электричке не ту свою "Верховыну". Солнышко греет уже довольно убедительно, в вагоне жарко и людно. Сельские тетки, с особым прям цинизмом, закрывают окна шоб "не було протягу", и вагон весь паропитан едреным таки амбре, от которого любого буржуина просто наизнанку вывернет и он без малейшего сомнения выдаст все буржуинские тайны. Но к запаху мы уже адаптированы, и практичемки его не слышим. Но вот появилась новая, в этом сезоне вестимо, напасть мухи и цыгане. Ну мухи пока только набирают силу, в вот цыгане уже на взлете. Сегодня ехало пару семейств, меньше их просто не бывает. Пока отцы семейств наслаждалист неспешной беседой с перекурами в тамбуре, молодежь, от грудных младенцев на руках сопливых недоростков, до нагло и вызвающе посматривающих девах, тщательно утюжит электричку. Манеры у них истых профи. Когда идут в сторону с просьбами о подаче и милости, то изрекают слезливые молитвы, читают прорелигиозные тексты, и изображают голосом чувственную проникновенность. Когда возращаются к себе, то хамят, чуть ли не ногами пинают все что попадается на пути и демонстрируют полнейшее неуважение к публике. Конечно, ведь подающие милостыню просто нищие, по мравнению с цыганскими состояниями. Но это тоже лицо моей нынешней батькивщины.

"Итак, нынешняя российская (украинская тем более ) элита соответствует определению элиты с точки зрения функциональности, но не качества. Элите в ее классическом понимании соответствует другой термин, широко применяющийся в теории элит, - «контрэлита». Это те лучшие ("соль земли"), которые должны управлять государством. Элита в подлинном ее значении - это положение в обществе, а не в чиновной табели о рангах."
Я бы остался при определении "правящий класс".

"Доктор философских наук Э.А.Попов предлагает вспомнить идеи классиков политической мысли, считавших власть «обязанностью лучших» и предупреждавших о том, что «государство, не умеющее выделить лучших граждан, обречено на... вырождение»".
А откуда, позвольте, вотзьмутся те "лучшие". Те, кто получил хоть какое ни есть представлеие о государстве и управлении, ныне ходят в "совках", а к власти пришли люди разбогатевшие через грабёж собственного народа. Конечно, что можно быть уверенным, что такое государатсво обречено на вырождение.

Разговоры о том, что в русском языке не различают язык как орган, и язык как множество слов и логических операций, не учитывают того , что в русском языке есть понятия "речь" и "речевая деятольность" - "говорение". Тут как раз обратное. В украинском языке слово "мова" не различимо от "мовлення". В русском было бы нечто -"языкование".